А.А.Селин

Порубежное духовенство в 1-й половине XVII в.

В нашем сообщении речь пойдет о группе источников довольно давно введенных в научный оборот и используемых в литературе. Это так называемые "Порубежные акты" - документы Посольского стола в Новгороде, относящиеся к XVII в. и хранящиеся в Архиве СПбФИРИ. Часть документов была опубликована в сборнике документов "Русско-шведские экономические отношения" в 1960 г. Всего в фонде "Порубежные акты" хранится около 1000 документов. Среди них - материалы, касающиеся розыска и обмена перебежчиков, улаживания приграничных конфликтов, передвижений через русско-шведскую границу людей и грузов, а также переписка русских воевод и шведских комендантов.

Мы рассмотрим эти памятники с точки зрения их информативности о сельском церковном строительстве и приходском устройстве на Северо-Западе Новгородской земли в период после Столбовского мира. Особенностью этих документов, как и многих других источников, происходящих из сельского пространства России XVI-XVIII вв., является то, что многие из них, будучи составлены на местах, вне приказных изб, написаны дьячками сельских церквей и скреплены руками сельских священников. Как известно, такая практика вплоть до конца XVIII в. была единственно возможным способом оформления земских документов; пожалуй, последней большой группой источников, где в массовом количестве отразились имена сельских причетников являются материалы Генерального межевания. Роль этой земской службы на исходе XVI - в начале XVII в. не стоит преумалять. Можно достаточно надежно говорить о том, что в некоторые дни сельским дьячкам приходилось писать по пять-десять документов, а сельским священникам несколько дней кряду выступать свидетелями при совершении земских актов. Именно с этой точки зрения мы и рассмотрим данный корпус документов.

Как мы уже отметили, большая часть документов "Посольского стола" была составлена на Северо-Западе Новгородской земли, причем значительная их часть - на территории Ладожского уезда. Нами рассмотрено около 100 документов из этого фонда, относящиеся к истории церковного строительства и приходского устройства на Северо-Западе. Большая часть документов относится к 1623 г., когда шведская сторона заявила большое число претензий по поводу перебежчиков. Вторая группа документов связана с обыском 1630 г., проведенным в северо-западных районах Новгородской земли в связи с вестями о моровом поветрии в Швеции и Ингерманландии. Все эти документы так или иначе содержат данные о земской службе священников и дьячков.

При этом сравнение этих документов с имеющимися в нашем распоряжении материалами писцовых и переписных книг 1620-х - 1640-х гг. позволяет в ряде случаев очень точно определить время запустения и возобновления тех или иных сельских храмов. Такова, к примеру история Пятницкой церкви в селе Кривино, центре Кривинской волости. Первоначальным приходским храмом волости (бывшей дворцовой, входившей в состав то Тигодского, то Гдитцкого погостов) был Пятницкий монастырь, возникший среди болот на водоразделе Луги, Волхова и Тосны. По сохранившемуся в составе дозорной книги Корельской половины Водской пятины 1612 г. тексте жалованной грамоты, он возник не позднее царствования Федора Ивановича. Еще в 1612 г. в нем жил строитель старец Антоний. Однако 8 марта 1623 г. поручную запись крестьян Кривинской волости "писал Водские пятины сын боярский [Мак]сим Степанов сын Кузминской для того, что попа и дьячка в тои волости нет" [Поручная запись 1623]. В начале 1620-х гг. священников не хватало, и часто документы писали и скрепляли другие грамотные люди - дворяне и дети боярские. Стоит обратить внимание на то, что дворяне и дети боярские в начале XVII в. составляли значительное число населения Северо-Запада Новгородской земли даже в абсолютном отношении, составляя подчас основную массу населения целых погостов [Дозорные книги 1615]. Но содержащиеся в тех же "Порубежных актах" документы говорят о том, что уже к 1636 г. в Кривинской волости (теперь не дворцовой, а еще при шведах розданной в поместья) уже были Пятницкой дьячок Митька Богданов и Пятницкой поп Андрей Титов [Обыскные речи 1636]. Таким образом, мы устанавливаем примерную дату возобновления приходского храма волости - между 1628 и 1636 гг. Интересно то, что эта церковь строится не на месте бывшего Пятницкого монастыря, а в нескольких верстах от него, в бывшем сельце Кривине - центре еще дворцовой волости.

Как показывают данные Порубежных актов, основное бремя земской нагрузки и в начале 1620-х гг. приходилось все же на сельский причт. Наиболее часто в документах коллекции упоминаются священники сел Оломна (Евпл Никифоров) и Мелехово (Вонифатий Васильев), а также их дьячки - Иван Герасимов и Казарин Васильев (последний известен уже в 1615 г. [Дозорные книги 1615a: 45]). Именно им наиболее часто приходилось выступать свидетелями и писцами при составлении обыскных книг, поручных записей, доезжих памятей. Кроме того, известно о возобновлении уже тогда церквей в Тигодском, Теребужском, Грузинском, Тесовском погосте, в селе Гавсарь, в дворцовом селе Королеве, Полистском и Клинском монастырях, нескольких церквей в Олонецком погосте, на Сермаксе, в нескольких Лопский погостах. Мы полагаем, что нами просмотрены практически все документы, данной коллекции, в которых содержатся сведения о церковном и приходском строительстве, точнее - о земской службе церковных причетников, и мы можем с полной уверенностью утверждать, что вышеперечисленным списком практически ограничивается число сельских храмов Северо-Запада Новгородской земли, возобновленных к 1620-1623 гг. или вовсе не пострадавших при уходе шведов из Новгородского и Ладожского уездов в 1617 г.

Отдельно стоит сказать о церквах Ладоги и ближайшей ладожской округи. Ладога явилась в это время одним из мест, откуда велась непосредственная переписка с комендантами соседних ингерманландских городов. Именно в Ладоге поселились в 1620-х гг. пять священников, перешедших из Ингерманландии, по поводу которых шведская королевская администрация затеяла спор с московским правительством [Царская грамота 1624]. Так, примечательны два документа, составленных игуменом Ивановского монастыря с Малышевой горы Варсонофием в начале января 1621 г. В них содержатся сведения о неизвестном нам ранее приступе "литовских людей" к Ладоге в 127 году (думается, речь идет, более точно, о конце 1618 г.), а также о том, что они были разбиты под Ладогой, пленены и посажены в тюрьму, причем именно в Ивановском монастыре (строителю Варсонофию было в тягость второй год содержать их, не получая из Новгорода никаких кормов для этих пленных) [Список с челобитной 1621; Отписка 1621].

Положение порубежного духовенства в первые годы после Столбовского мира было в значительной степени двойственным. Эти люди были сравнитеьно недавно разъединены со своими коллегами, а интенсивность, с какой шведская администрация после присоединения Ингерманландии стала использовать традиционные земские функции сельских священников обращает на себя внимание. Так, уже в марте 1620 года назначеннный для управления Ингерманландией фельдмаршал Карл Гюлленельм обратился ко "всем погоским попы и дьячком и погоскому старосте Фенку и всим крестьяном и бобылем" с требованием: "Как к вам ся на память придет, и вы б тотчас все были в Копорье зафтра поутру нарочно в суботу марта в 18 день и с челобитными со своими и с росходными погоскими и книгами и с росписми ис хлебными и з денежными, что у вас выдано в Копорью каких денег и хлеба, и что на ком пени взято" [Письмо К.Гюлленельма 1620]. Новая администрация очень круто стала наводить порядок. Такая, в общем-то вполне естественная, земская служба сельских священников новой шведской администрации достаточно резко, как нам представляется, воспринималась в Новгороде и в Москве. Шведы еще в 1618 г. заявили в Москве свои претензии по поводу дискриминации, как ими предполагалрсь, православных священников, оставшихся в Ингерманландии: "Также жалуетца некоторые попы, которые около Иван-города и Ямы и Копорьи живут: как они в Новгород приезжают к митрополиту благословлятца по их вере, чину и обычаю, и митрополит их проклинает, и называет отметники и говорит: толко деи они оттуда приехали на его царского величества сторону и землю, и на их бы де смотря и крестьяне перешли…" [Якубов 1897: 82] Однако порубежные акты дают конкретные примеры земской службы сельских священников Ингерманландии. Вернувшийся из-за рубежа в феврале 1620 г. новгородец Казаринко (к сожалению, документы не сохраняют его фамильного прозвища) обвинил дьячка ингерманландского Лопского погоста в том, что тот насильно старался привести к присяге шведскому королю его сына Ивана: "А вде Казаринко как узнал, что сына его Ивашка Лопской дьячок Ивашко Борисов хочет неволею привесть к крестному целованию на королево имя" [Показания 1620]. Через два года небольшой отряд новгородских казаков, шедший из Корелы и Орешка, был ограблен в Соломенском погосте (в Корельском уезде, т.е. на шведской территории) старостой погоста Самулкой Павловым сыном Паккуевым и церковным дьячком Бориском Кузминым сыном Кривым [Челобитная 1622].

Интересен вопрос о перебежчиках на шведскую сторону с русской стороны. Среди них неожиданно много церковных причетников. При розыске о шведских перебежчиках, которых в 1620-х годах московское правительство отлавливало на русской территории на удивление старательно, было обнаружено бегство за шведский рубеж дьячка Селецкого погоста (один из Лопских). Он бежал в Иломанский погост (правда, не в сам погост, а в его выставку, Сылощицы). Волостные люди Лопских погостов были этим чрезвычайно недовольны: "Из нашего Селецкого погоста перебежчики есть в Корельском уезде есть в Ыломанской погост. В прошлом 128 году за недел до Троицы на день 7 збежал Иванко Гаврилов дьячок и стал тот дьячок Сылощиском погосте в попы, а живота у него лошадь да платья ены его однерядка да сумка да иконка да шинник двойны и кресты, а пошел с нашего Селецкого погоста тот дьячок Ивашко Гаврилов убегом, мы в волости про ту его ходу не знали" [Спросные речи 1623]. Так священник Иломанского погоста буквально за два года до описываемых событий затеял целое дело о возобновлении церкви, в решение которого вмешалось даже московское правительство. Речь шла о возобновлении сгоревшей Ильинской церкви на Иломанском погосте, по поводу чего священник Иломанского погоста обратился к новгородскому митрополиту Макарию с просьбой об антиминсе [Царская грамота 1619; Царская грамота 1622], что создало прецедент, по которому царь повелел новгородскому митрополиту ведать зарубежными православными священниками (рукополагать, выдавать антиминсы и пр.).

Ситуация довольно сильно переменилась в середине XVII в., когда, с одной стороны, наблюдается новый приток православного населения в Московское государство, и в то же время проводятся реформы, связываемые с именем патриарха Никона. Это отчасти формирует отношение к переселенцам, традиционно воспринимавшихся как раскольники (то, как нам представляется было связано отчасти и с языковым барьером между переселенцами-карелами коренным русским населением). С другой стороны, именно Швеция - страна с православными приходами - является зоной, не контролируемой московскими реформаторами, где противники реформ легко могли найти прибежище. В 1927 г. А.И.Андреев опубликовал выдержки из документа - отчета православного священника, посланного в конце XVII в. в Ингерманландию с тайной целью проверить благочиние тамошних приходов [Андреев 1926: 355-360]. Сохранился и документ - царская грамота новгородскому митрополиту, в которой содержалось повеление о такой миссии [Патриаршая грамота 1689].

Все эти обстоятельства приводят к следующим мыслям. Переход нескольких уездов Новгородской земли под юрисдикцию лютеранского государства создал принципиально новый прецедент. В сознании людей XVI-XVII вв. как известно понятия подданства и конфессии практически совпадали. Православие автоматически обозначало для них московское подданство. Переход нескольких православных приходов под иностранное подданство серьезно затруднил как московское правительство, так и самих священников, создал атмосферу неуверенности в том, кто действительно вправе рукополагать священников, выдавать за рубеж антиминсы и пр. Возможным выходом было бы назначение в Ингерманландию особого архиерея, но на это, понятно, не могло согласиться московское правительство. В результате и создалась парадоксальная ситуация, в которой церковное руководство православными священниками попало в руки назначаемых лютеранским шведским правительством пробстов.

Андреев 1926 - Андреев А.И. Грамота 1685 года царей Иоанна и Петра Алексеевичей Шведскому королю Карлу XI // ЛЗАК за 1923-1925 гг. Вып. 33. Л., 1926.

Дозорные книги 1615 - Дозорные книги Полусской половины Водской пятины дозору Ивана Боранова да подьячего Семейки Шустова. 1615. 8.08 // NOA, Riksarkivet, Stockholm, Serie I: 6.

Дозорные книги 1615a - Дозорные книги Водской пятины Корельской половины кн. Ивана Семеновича Путятина да подьячего Федора Прокофьева 1615, авг. // NOA, Riksarkivet, Stockholm, Serie I: 8, л. 45.

Обыскные речи 1636 - Обыскные речи крестьян Якова Муравьева Кривинской волости о детях перебежчика Гаврилы Григорьева, отданных за рубеж. 1636. 1.05 // СПбФИРИ , ф. 109, д. 635.

Отписка 1621 - Отписка из Новгорода в Ладогу о пленных литовцах. 1621. 19.01 // СПбФИРИ , ф. 109, д. 564.

Патриаршая грамота 1689 - Патриаршая грамота Новгородскому митрополиту Корнилию о посылке в русские города, уступленные по мирному договору Польше и Швеции священника для осмотра тамошних православных причтов и наблюдения за церковным благочестием. 1689. 30.08 // АИ. Т. 5. 1842. № 188. С. 325-326.

Письмо К.Гюлленельма 1620 - Письмо фельдмаршала Карла Гюлленельма в Копорский уезд с наказом об обязательном прибытии в Копорье 18 марта со своими жалобами и приходно-расходными книгами с погостов под угрозой штрафа за неявку. 1620. 17.03 // Riksarchivet, Stockholm. Militaria: 1287: 18.

Показания 1620 - Показания Казаринка о себе и своем сыне Иванке. 1620, февр. 17-20 // СПбФИРИ , ф. 109, д. 58.

Поручная запись 1623 - Поручная запись крестьян М.Муравьева о сысканных в Кривинской волости перебежчиках. 1623. 8.03 // СПбФИРИ , ф. 109, д. 18.

Список с челобитной 1621 - Список с челобитной монастырей, дворян и детей боярских Ладожского присуда о переводе пленных литовцев из Ладоги в Новгород. 1621, янв. // СПбФИРИ , ф. 109, д. 563

Спросные речи 1623 - Спросные речи о перебежчиках в Селецком погосте. 1623. 30.03 // СПбФИРИ , ф. 109, д. 42.

Царская грамота 1619 - Царская грамота новгородскому митрополиту Макарию о пастырском наставлении православному духовенству, оставшемуся в уступленных Швеции землях. 1619. 17.08 // ААЭ. Т. 3. СПб., 1836. № 107. С. 146-147.

Царская грамота 1622 - Царская грамота новгородскому воеводе кн. Мезецкому о дозволении жителям православного закона в уступленных Швеции землях обращаться к Новгородскому митрополиту за разрешением строить церкви и проч. и о воспрещении давать пристанище приходящим оттуда безъявочным людям. 1622. 14.11 // ААЭ. Т. 3. СПб., 1836. № 127. С. 179-182.

Царская грамота 1624 - Царская грамота новгородскому воеводе кн. Ромодановскому о людях духовного звания, вышедших из уступленных Швеции земель. 1624. 15.08 // ААЭ. Т. 3. СПб., 1836. № 155. С. 20.

Челобитная 1622 - Челобитная казаков станицы Кирила Токарева И.Лукина Жаркого и М.Ерофеева Мармиева о грабеже и насилии над ними. 1622, после августа // СПбФИРИ , ф. 109, д. 327.

Якубов 1897 - Якубов К. Россия и Швеция в XVII в. СПб., 1897.

Советовал тут посмотреть матрасы Intex.
Hosted by uCoz